Дятловский дуплет

В пятницу из города нужно успеть выскочить часов до пяти, иначе можно изрядно догрузить нервную систему в тягучих, как кисель пробках, состоящих из дачной братии. На этот раз удалось. Удалось потому, что мы едем на охоту, вернее на ОХОТУ. Именно так, с большой буквы следует именовать то действо, когда движимый первобытной страстью добытчика, человек врывается в сентябрьское таинство «сохатых» и «рогатых» любовных войн.
Нас трое : ваш покорный слуга, мой друг Юра и Ниссан Патроль, который с нескрываемым азартом изголодавшейся по лесу лайки нанизывает на одометр километр за километром в надежде попасть наконец на настоящее бездорожье, «на край» хоть в луже поплескаться. Едем мы в Дятловский район, где с бездорожьем туго, а судя по погоде, и с лужами тоже. Но зато нас там ждет егерь Саша с охотничьей фамилией «Косач» и где- то в папке у него притаились вожделенные лицензии на лося и оленя.

В эту поездку мы с Юрой собирались давно. У меня периодически получалось бывать в Дятловском районе, но нам хотелось поехать туда непременно вместе. Как случайно выяснилось, отцы наши родились и выросли в соседних деревнях близ всем известного санатория «Радон». На их родине нам и хотелось побыть.

Остановились у Виктора, Юриного двоюродного брата, который много лет назад решил бросить минскую суету и поселиться в деревенском доме своих предков. За сентиментальными воспоминаниями быстро переоделись, перекусили – и в угодья.

Саша определил мне на вечер пятницы хорошо знакомое место на границе с Мостовским районом. Здесь он пару раз наблюдал «сохатого», но с качеством рогов не разобрался. Показывая вышку, он еще раз напомнил, что бумаги «есть на все», поэтому можно и кабанчиком не брезговать. « Бо не равуць»- как-то извиняясь закончил он и уехал искать охотничье счастье для Юры.

Как я люблю вышки на закрайках масштабных полей. С них открывается бескрайняя панорама, и ты с внутренним восторгом облачаешься в костюм безмолвного зрителя, боящегося пропустить что-то в игре актеров. Вот и на этот раз, не успел я разложить-развесить несчетное, но очень нужное барохло, а косули уже появились. К густым сумеркам их количество на поле перевалило за полтора десятка. Потом появилось стадо кабанов. Три «свиномамы» бодрым аллюром добежали до дуба, поспешив укрыться от луны в его тени, провели переучет озорного молодняка, и снова на всех парах помчались к выступу леса, за которым росла так любимая «хрюшами» царица полей – кукуруза.

За всем происходящим как-то и забылось, что «не ревут». Тогда я решил это делать сам. С приличными паузами я принялся «стонать», подражая лосю. Казалось, что получается не плохо, хотя, уверен, что слушая со стороны можно было похохотать. Мои потуги были вознаграждены появившейся лосихой, которая вышла из близлежащих кустов на поле, и устроило получасовое «дефиле» в надежде увидеть шумного кавалера. Спустя минут 20 как то бесцельно двинулась в сторону Мостов, видно обиделась.

Ближе к десяти я снова поманил, немного подождал и принялся собираться слезать. В дальнейших планах было посещение вышеупомянутого кукурузного поля с надеждой поймать на подходе секача. Только поднялся, в кустах раздался треск ломаемого молодняка – наверняка приближался лось. Звук нарастал и смещался под ветер, а на границе с полем затих окончательно – видно сохатый «унюхал» мое присутствие и решил не рисковать. Подождав дежурных полчаса, я слез и отправился гулять по полям.

В кукурузе царила бурная жизнь: кабаны шумно ломали початки и повизгивали от удовольствия. От края поля предпочитали не удаляться, периодически по одному-два выскакивали на чистое и бежали в канаву на водопой. А все новые и новые стада двигались из близлежащих зарослей леса в кукурузу. Я насчитал шесть, и почему то ни одного секача. Раздумывая над причинами невезения, потихоньку двигался вдоль кукурузы, надеялся на удачу и проводил учет косуль на граничащем с дорогой поле клевера. Вот почему то лежавшая недавно тройка этих зверей вскочила и стремглав понеслась к лесу. Провожая их взглядом, пытался понять причину. Я не мог их испугать: далеко, да и ветер мой. Вдруг в зеленоватом изображении из ночника, транслирующему в правый глаз прямой эфир, появились новые действующие лица с такими знакомыми силуэтами. Три волка во весь опор неслись вслед потенциальным жертвам. Косули скрылись в лесу, серые сразу перешли на рысь и побежали в сторону соседнего района. Вскоре из леса к ним присоединился еще один хищник. Все это время я, установив треногу, пытался надежно прицелится в какого-нибудь хищника, но так и не смог. Это и понятно- цель все время двигалась, да и расстояние было за 400 метров. Потом я какое то время подбегал параллельно маршруту серых разбойников, надеясь, что они повернут в мою сторону. Но чуда не произошло, и волки вскоре скрылись с поля зрения. Мне пришлось идти назад.
Сказать, что настроение было никаким – это ничего не сказать. В душе я матерился во всю глотку: в кои веки удалось увидеть ночью волков… Но, как в сказке: «видит око да зуб не ймет». Самобичевание прервал Сашин звонок. Они с Юрой охоту закончили и ждали неподалеку сигнала, что бы забрать меня. На часах было двенадцать, и я попросил еще полчаса, намереваясь вернуться на вышку и снова поманить лося. Когда до нее осталось метров 200, очередной раз посмотрев в ночник, увидел сохатого, спешно переходящего поле. Со всех ног бросился ему наперерез. Остановился метрах в восьмидесяти от места, где зверь должен преодолевать канаву, установил треногу и замер в ожидании. Голову зверя украшали рога, суков было прилично. В общем, когда лось перепрыгнул канаву, я без колебаний выстрелил. Лось пробежал метров тридцать, остановился, спустя минуту с грохотом упал. Потом снова встал. И снова упал. Вставал зверь трижды, прежде чем силы его покинули. Наблюдая за такими моментами, зачастую всерьез задумываешься над тем, что пора бросать. Охоту. Противника жалко…

Приехал Саша с Юрой и мы пошли рассматривать трофей. Каждую лопату рогов лося венчало по шесть отростков. Трофей был хорош, да и бык крупный. Потом все было по известному сценарию: бумаги, пару рюмок на кровях, короткий сон втроем в машине.

А с рассветом за час разделали добычу и домой. К Виктору. Он нас заждался. Имея смутное представление об охоте, он устал волноваться и решил что мы уже в Минске. Юра приготовил основательный завтрак, пожарив печенку и вырезку лося. Виктор подсуетился с солеными огурцами, салом и яичницой. В общем , из привезенной городской снеди право попасть на стол получили только хлеб и бутылка водки. А потом снова воспоминания, воспоминания. Тех времен, когда деревья были большими…

Следующим вечером мы снова в угодьях. Лицензии на лося больше нет, поэтому по совету Саши, располагаемся на полях, которые любят посещать олени. В маниакальном желании видеть подальше отказываюсь от возможности расположиться на вышке ( она в конце узкого языка, врезающегося в лес) и сажусь на ограду старого загона для скота прямо посреди поля. В течение первого часа вижу косулю с мужем, которые вышли из зарослей лебеды прямо из загона, и лису, по-хозяйски исследующую кочку за кочкой. Вот рыжая доходит до моего следа, следует секундное замешательство и стремительный галоп в кусты. Потом, не давая заскучать, три свиньи проводят рядом вереницу мелюзги.

Вечереет, солнце скрылось за горизонтом, сумерки понемногу густеют. Рева нет. Что бы потревожить тишину, достаю из рюкзака трубу и пару раз реву в нее. Спустя минут десять очередной раз сканирую поле пятнадцатикратной «Лейкой». Язык, где расположена вышка, отделяет полоса кустов. В ней есть широкие прорехи. В одной из них вижу мощного оленя. Не веря глазам, опускаю, затем снова подношу к глазам бинокль. Видение не исчезает. Кубарем свалившись с забора, хватаю карабин, и , согнувшись в три погибели, несусь к лесу, вдоль которого крадусь навстречу красавцу. Сейчас язык закрыт кустами полностью. Когда до кустов остается метров 200, снова иду, вернее уже ползу на середину поля, в надежде всматриваясь в каждую прореху. Но что это? Я слышу несмелый рев! Сейчас я знаю, где ты дружок! Понемногу сдвигаясь, наконец вижу быка. Но он не один, с ним несколько дам. С этого момента я замираю и ,подняв карабин, жду. Олень снова скрылся за кустом и ревет. Темнеет с каждой секундой, и я молю бога, что бы зверь появился быстрее. Пробую увеличить кратность на оптике, и картинка сразу плывет, становясь грязно размазанной. Эх, ночник оставил на засидке, растяпа! Вдруг олень выбегает слева от куста. Он вот-вот снова скроется за зарослями. Я стреляю, через целую вечность прилетает такой желанный звук шлепка от попадания пули по плоти и олень пропадает из вида. На секунду замешкавшись, оленухи несутся к лесу. Что за черт! За ними бежит мой олень. Я уже рога на стену повесил, а он убегает! Задергавшись, выстрела вслед так и не сделал.

Зачем то иду в сторону места, где были звери, хотя фонаря нет, ночника тоже. Очередной раз подняв бинокль, прямо посреди поляны вижу силуэт оленя. Прицелившись, долго не решаюсь нажать на спуск. Зверь не шевелится. Но, когда из-за темноты силуэт начинает растворяться в черноте, стреляю. После выстрела зверь стремительными прыжками уносится к лесу. Оставив как ориентир треногу, я отправляюсь к засидке, там пристегиваю ночной прицел, беру два фонаря, снимаю куртку. В голове бардак из неприятных мыслей о не радужной перспективе ночного поиска подранка. Каждый егерь готов рассказать массу историй, как бесперспективны бывают эти поиски. Особенно в случае с оленем.

Но разбираться надо, и я иду к кустам. Пройдя их, понимаю, как велика «полянка», на которой были олени. Ширина ее метров триста. При выстреле явно недооценил расстояние. Да ладно, оправдываться поздно. Залезаю на кочку и пытаюсь в ночник определить березку, у которой видел оленя в последний раз. Нахожу ее, а рядом с ней из травы торчат рога! Олень живой. Он крутит головой, прислушивается к шорохам. Нас разделяет болотце, пойдя по которому я потеряю зверя из вида и наверняка подшумлю его. Секунду посомневавшись, стреляю через траву в предполагаемый корпус быка. Олень вскакивает на ноги, и я посылаю еще одного омедненного шмеля в лопатку зверя. Олень падает, несколько раз пытается подняться и затихает.

Спустя минут пять приезжает Саша, мы перебираемся через канаву по бобровой плотине и идем к добыче. Когда до оленя остается метров тридцать, олень поднимает голову и снова пытается вскочить. Пятый выстрел в шею прекращает его страдания.

Еще через полчаса, забрав с вышки поймавшего очередной «порожняк» Юру, возвращаемся к зверю. Потом мы любуемся рогами, выкладываем зверя для фото. Юра даже не пытается скрывать свою, надеюсь белую, зависть. Я счастлив, но душу не отпускает взявшая в тиски грусть. Еще свежи воспоминания, как этот красавец сражался за жизнь. Наверное, надо бросать….

Богуш Дмитрий
safariclub.by

Изображение пользователя garryson.

Тема раскрыта очень

Тема раскрыта очень доходчиво. Спасибо за грамотную статью.

Yandex cite